Информационно-аналитический еженедельник 'Вятский Наблюдатель'

Hомер 52 за декабрь 2000 года.

 •• С дыркой в кармане посреди Европы

 Жаркое испанское лето в ночлежке для иммигрантов В августе в Мадриде установилась температура 36-38 градусов, что в Испании было нормой для такого времени года.

Для борьбы с жарой на каждом перекрестке, испанской столицы стоят специальные бесплатные колонки с охлажденной и очень вкусной питьевой водой. Наличие кондиционеров в Испании считается такой же нормой, как наличие батарей центрального отопления в России. Кондиционеры в Мадриде стоят везде: в магазинах, церквях, в автобусах и даже... в вагонах метро. Не было кондиционеров только на Семанке.

В помещении нашей семанковской тюрьмы температура под вечер была 40-45 градусов. Даже негры, вздыхая, говорили: "Жарковато". Лишь в канцелярии нашей ночлежки стояли два переносных японских кондиционера, которые круглосуточно поддерживали температуру в 20 градусов.

Обитатели обычных камер от жары плохо воспринимали происходящее и передвигались, как во сне. Ходить в трусах (даже по столовой) считалось нормой. Спать при такой температуре было совершенно невозможно. За ночь 5-6 раз приходилось принимать душ, после которого можно было провалиться в дремоту не больше, чем на один час.

В конечном итоге я поднял бунт, написав в испанское отделение ООН письмо, которое подписало все русскоязычное (около 70 подписей) население Семанки. В рамках финансируемой ООН Всемирной иммиграционной программы на содержание каждого иммигранта ежемесячно выделяется 1000 долларов. Поэтому поставить десяток кондиционеров в помещении, где находится свыше 300 человек, для испанских властей проблемой быть не должно. Однако в Испании деньги ООН используются на содержание чиновников или просто разворовываются.

Реакция на эту жалобу оказалась довольно своеобразной: на Семанку пришли телевизионщики, которые целый вечер снимали наш быт, а на следующий день администрация сократила количество коек в камерах почти вдвое. Однако кондиционеры нам так никто и не поставил, а меня без всяких объяснений перевели на второй, этаж "под крышу" где от раскаленной кровли температура, была еще выше, под 50 градусов. На новом месте "совершенно случайно" мне досталась койка с провисшей до пола панцирной сеткой (пришлось подложить снятую с петель дверь).Мне дали понять, что в испанском королевстве жаловаться не принято.

 "Союз нерушимый..." Среди русскоязычных на Семанке больше всего было украинцев, молдаван и армян. Из России был я один (судя по количеству иммигрантов из республик бывшего СССР, Россия пока несла самые минимальные людские потери).

На вечерние "посиделки" мы собирались в камере у единственного на всю ночлежку "представителя Грузии". Каждый приходил со своим "кирпичом" вина, но пьяных скандалов никогда не было. "Хозяин" камеры, гостеприимный Амирам, когда-то был известным в своей республике предпринимателем , но получилось так, что к 17 августа 1997 года весь его капитал находился в российских рублях. Естественно, все деньги "сгорели", а Амирам остался должен еще крупную сумму своим партнерам. Поэтому взовращаться в Тбилиси он не собирается.

Как правило, на таких "вечеринках" мне, как "представителю России", задавали традиционный вопрос: "Кроме Прибалтики и Украины, от России никто отделяться не хотел, а предоставленная независимость нам совершенно не не нужна, потому что простой народ не знает, что с этой свободой делать. Русские, зачем вы нас бросили?!" Доставалось мне и за войну с Чечней. Причем настроение на наших диспутах было таким, что если бы мы пили не кислое испанское вино, а русскую водку, ходил бы я, отвечая за всю Россию, с синяками.

Больше всех кипятился молдаванин (впоследствии мой друг) по прозвищу "Сашка-Философ": "У вас в России есть лес, вы можете на охоту сходить, на рыбалку. Хоть какие то продукты добудете. У нас в Молдавии ничего этого нет. Жить не на что, работы нет. Люди воруют друг у друга. Однажды меня ограбили, когда я шел из гаража, а на следующий день по телефону предложили выкупить водительские права, которые бандюги забрал вчера у меня вместе с бумажником. Я родился и вырос в Кишиневе, но честному человеку там нет места. С наступлением темноты запросто можешь стать калекой, буквально провалившись под землю. Освещения почти нет, а канализационные люки без крышек: их давно украли и сдали в чермет".

 "Хорошо там, где хорошо" Саня-Философ был один из немногих на Семанке, кто имел хоть и не постоянную, но работу. Он состоял бригаде, которая ремонтировала квартиры местных полицейских чиновников. Попал в эту "элитную" бригаду потому, что по строительному делу он "мастер золотые руки". На мои заявления о том, что его эксплуатируют, и он получает в два раза меньше испанцев, Саня честно отвечал: "Да, я раб. И хочу быть рабом. Но только сытым. Сколько бы мне здесь не платили, в Кишиневе я и этого не имел. В Молдавии работать приходилось за 20 долларов в месяц, а сейчас такую сумму могу иметь за пару дней".

В камере Амирама жил также врач Андрей. Он окончил с отличием медицинский институт в Киеве и написал кандидатскую под руководством главного терапевта Украины. Эта камера была оборудована как неофициальный лазарет и в ней постоянно жило 2-3 человека больных. Хитрые испанцы рассудили так: мол, зачем на Семанке держать высокооплачиваемого штатного врача, когда есть свой бесплатный, который поможет больному до приезда "скорой помощи". 30-летний Андрей жил на Семанке второй год, уже неплохо говорил по-испански, а для подтверждения своей квалификации учился в Мадридском медицинском университете. На вопрос, почему наш доктор не хочет возвращаться домой, мудрый Андрей мне кратко ответил: "Потому что украинцы из Харькова стали ездить за салом к вам в Россию, в соседний Белгород".

Постоянным участником наших "кирпичных посиделок" был и армянин Акоп. Он считался ветераном, потому, что уже четвертый год "кочевал" по иммиграционным лагерям Европы, пытаясь получить вид на жительство, безуспешно доказывая, в очередной стране что он "политический беженец". "Это ваша, - горячо убеждал меня Акоп,- чисто русская пословица "Хорошо там, где нас нет". А армяне всегда хотели жить там, где хорошо. Разве можно нормально жить в Ереване, где обычную 9-этажку зимой не видно из за дыма: в каждой квартире стоит "буржуйка", а почти все деревья в городе спилили на дрова. Из Армении не выехали только старики и самые бедные. Остальные армяне уже давно разбежались по всему миру..."

Вынужденно лишившиеся домашнего очага люди для самооправдания выработали целую философию современного иммигранта, которая в исполнении Акопа дословно звучала так: "Родина не там, где ты родился, а там, где ты можешь жить по-человечески".

  Павел КОТЛЯР (Начало в NN 21, 26, 30, 46, 49 и 50. Продолжение следует)



Hазад