Информационно-аналитический еженедельник 'Вятский Наблюдатель'

Hомер 2-1 за янвaрь 1998 года.

Культура

 •• У Божьей Матери Николай Пересторонин вымолил для Вятки серебряный покров

46-летний вятский поэт НИКОЛАЙ ПЕРЕСТОРОНИН издал свой четвертый сборник - <СЕРЕБРЯНЫЙ ОБЕРЕГ> (Вятка, 1997, обл. тип., тираж 2000, худ. С.Горбачев, при финансовой поддержке мэрии).

ПЕРЕСТОРОНИН Н. Вас. род. 1.12.1951 в Кирове в семье уборщицы и рабочего. Служил в армии (1970-72). Работал фрезеровщиком на Маяке>. С 1973 - в <Комсом. племени", с 1987 - в <Кир. правде>, с 1991 - в <Вят. крае>. Член Союза писателей с 1992. Сб-ки: <Следы на снегу> (1981), <Старый двор> (1988, премия им. Грина за книгу прозы), <Снегопады XX века> (1993). Женат, два сына-близнеца. Пристрастия: Рубцов, Соколов, Кузнецов, Астафьев, мемуары.

Вознесен, над падающим снегом,

Что скажу я. небу и земле,

Разве слово обернется хлебом,

Если мало хлеба на столе?

Не путем зерна, тропою снега,

Сам ли шел, судьба, ли привела,

Грешный сын святого человека,

Я живу, а мама умерла.

Что скажу я, кто меня услышит,

Кто поверит на слово, когда,

Словно снег, я падаю все ниже,

Словно снег, пришел не навсегда?

Ну зачем вы спрашиваете, с кем я?

Я не знаю, сам себе не рад,

То ли таять наступает время,

То ли затеряться в снегопад.

Не встревать меж ладом и разладом,

Не мирить непримиримых их,

А идти с таким же снегом рядом

И не знать отличий никаких.

Это одно из лучших стихотворений Николая Пересторонина, его психологический автопортрет, этический, политический и какой угодно манифест. Лирический герой - весь в сомнениях: то ли таять, то ли затеряться? сам ли шел, судьба ли тащила? что сказать? кто услышит? В конце концов он выбирает позицию в стороне от схватки, рядом со снегопадом, то есть с природой, с Богом. Ибо в понимании поэта падение снега вызвано высшими силами: <Разбивается сердце Господне - I На земле появляется снег>.

<Грешный сын святого человека> полон самокопания и самоедства, <сам себе не рад>, но отчаянно пытается заговорить судьбу и вымолить Божью благодать для себя и для Вятки: <Слово молвить или дело делать / Над землей, где мой удел и кров, / Божья Матерь Северных пределов, / Расстели серебряный покров>. Этот священный снежный покров, то есть <серебряный оберег> - или талисман - чуть ли не последняя надежда поэта.

Похоже, снег - это единственная реальная вещь в нереальном мире: <Ненадежный мерещится век, / Но надежда и в нем обитает: / Хорошо, если выпадет снег / И уже до утра не растает>. Судя по всему, лирический герой Николая - не максималист, а наоборот - минималист: <Что сказать словами не сумею, / Я потом молчаньем доскажу. / Золотом по желтому - не смею, / Серебром по белому пишу>. В отличие от Малевича, порой живописавшего белой краской по белой же, Перееторонин предпочитает писать по белой бумаге серебром слов. К слову он относится трепетно, как к снегу, который свыше (<серебряный покров>), и часто пишет его -вслед за Евангелием - с большой буквы, при этом называя себя так: <Несговорчивый Слова заложник>.

<Учусь молчанию у Немы, / В Туже ли коротаю дни, / Но все заботы и проблемы Унифицируют Уни. / А не полажу сам с собою, / Не оклемаюсь от обид, / Так за Пержу или за Вою I Никто уйти не запретит>, - поэт на всю катушку использовал вятский колорит и юмор, чтобы наметить свои заветные цели - обет молчания и уход из дома от опостылевшего самоедства.

Этот минимализм надежд, стремление слиться с мирозданием и обрести покой души пришли к герою Пересторонина после бурно прожитой молодости. <Поделом. Я плачу за слова, / За нелепые речи во гневе / Иероглифом рваного шва / На обтянутом кожею чреве>, - признается Николай, а я вспоминаю: все так и было, в начале 80-х поэт отправил себя в реанимацию - и вовсе не из желания прославиться. Но, слава Богу, выжил. Пребывание <бездны мрачной на краю> помогло осознать истинные ценности:

Пророчества выдумывал упрямо.

Ну вот бы и исполнилось одно:

Три женщины: жена, сестра и маки,

Я знаю, не расстанутся со мной,

Они на полпути меня не бросят,

Хотя, наверно, тоже сознают:

Три женщины - зима, весна и осень

Меня по жизни бережно несут.

На крайние легко решался меры,

Но говорили ласково: <Живи...>

Три женщины, три верности, три веры,

Три нежности, надежды и любви...

Так что не только снег и Слово, не только Бог и Божья Матерь, не только три карты, но и три близкие нам женщины несут жизнь, счастье и покой. Общность всех этих понятий утверждается Николаем Пересторониным. Недаром на первую страницу он поместил надпись: <Светлой памяти мамы моей и отца - Валентины Николаевны и Василия Ивановича Пересторониных - посвящается эта книга>...

<Серебряный оберег> - это серебряный оберег. Поэт пытается сберечь память о своих близких и воздать им дань. Сутью это напоминает фильм Тарковского <Зеркало>. Но если автора <Зеркала> интересовала не только этика, но и эстетика, то <Серебряный оберег> - вещь чисто этическая. Свое кредо Николай формулирует так: <Заполняя поспешно страницы, / Смутной истины свет стерегу>. Истина ему дороже, чем тщательная отделка стиха. И в результате: <Нет той глубины, того размаха, / Мудрости, достоинства, побед / В год неоправдавшегося страха / Был зачат испуганный поэт>. Николай самокритичен, но прав: эпоха, когда поэт был больше, чем поэт, оставила печать на его поэзии. Это не пиршество форм, не выкрутасы стиля - это психоанализ дневника, плач по ушедшим, покаянная молитва на миру.

   Светлана ВИШНЕВА


Номер от 09.01.1998


Hазад