Информационно-аналитический еженедельник 'Вятский Наблюдатель'

Hомер 16 за август 1997 года.

Криминал

 •• Идеальная преисподняя, или РАБсила электрика Комина

Более сорока лет топтал вятскополянскую землю своей ногой тридцать пятого размера электрик Александр Комин. Мужичонка маленький, плюгавенький и невзрачный. Кто бы мог подумать, что в его голове роятся такие сатанинские планы, а сам электрик в душе чувствует себя сверхчеловеком, созданным для того, чтобы казнить и миловать, бить и бросать в подземелье, обрекая на многолетнее рабство других людей.

Когда Комину пришли в голову подобные идеи - неизвестно. Скорее всего, когда молодой Александр попал по глупости в тюрьму за хулиганство. Именно там можно хорошо усвоить, как одни люди унижают других и живут за чужой счет. Что жизнь - копейка, и что тюрьма, в принципе, за проволокой не кончается.

Маленький и слабый, наш электрик вряд ли занимал высокие места в тюремной иерархии, а потому, учитывая ихние законы, хлебнул несправедливости и обид с избытком. В душе осталась злоба, которую сохранил он все последующие годы, что и стало причиной гибели и многолетнего ужаса для других, которые оказались еще более слабыми.

...Копать бункер под своим гаражом в кооперативе <Идеал> Комин начал давно, еще в 1991 году. Для работ привлек дружка, тоже Александра, Михеева, который был помоложе его и последние годы работал охранником в местном ресторане.

Оставаясь лидером, электрик превратил дружка в соучастника, постепенно посвятив его в свои параноидальные замыслы: внешне невинная идея выращивать под землей огурцы постепенно обрастала деталями, с привлечением бесплатной (рабской) силы, набранной из бомжей и другого маргинального элемента, поисками которого милиция себя не особо утруждает.

Первой в подземелье попала некая Вера, давно уже запутавшаяся в жизни. Способ был простым: даму пригласили в гараж выпить, и, напоив до бесчувствия, на веревках опустили в земляную нору, вырытую метрах в семи от поверхности. Придя в себя в каморке два на два метра и узнав о дальнейших перспективах, Вера, естественно, пришла в ужас, но, будучи женщиной многоопытной, умной и пронырливой, тут же стала думать, как обернуть ситуацию в свою пользу. Вариант вскоре представился: затея с огурцами лопнула, так как у соседа по гаражу стала рано прорастать картошка в яме, и он озаботился поисками источника странного подземного тепла.

В ту пору Комин, кроме монтерской службы, баловался дома пошивом трусов, халатов и прочей дребедени - в целях поправки бюджета. И после фиаско с огурцами у него созревает мысль: расширить производство и перенести его в свежевырытую <преисподнюю>. Чтоб не пустовала.

Вера поняла: Бог послал ей шанс. Сама она портниха была никакая (сколько ни бей), а потому предложила <хозяину> свои услуги по укомплектованию рабских мест соответствующими специалистами. Естественно, в обмен на выход в мир подлунный.

Дьявольский сговор состоялся. У Верки была подруга, Татьяна Мельникова, профессиональная швея, которая и оказалась в бункере 21 января 1995 года, в результате такого же приглашения со спаиванием. Ситуация немного осложнялась тем, что у Татьяны был дружок, который одну ее в гараж не отпускал. С дружком поступили так: напоили до бесчувствия, вывезли в поле, раздели и сунули в стожок, резонно полагая, что милиция не обратит особого внимания на замерзший труп человека явно не из высших сфер.

О сем было сообщено новой узнице незамедлительно, к ее неописуемому ужасу, да чтоб не забывала, к каким серьезным людям она попала.

А Вера заработала свободу, но сделала неверный ход: вместо того, чтобы заявить в милицию, или попросту смыться, она, то ли войдя во вкус <кадровой> работы, то ли просто стремясь <обуть> Комина, берет у него денег на... вербовку новых портних в социальных низах города Казани и убывает туда. <Вербовка> затягивается на полтора года, деньги пропиваются, электрик, боясь разоблачения, организует розыск беглой <кадровички>.

К тому времени Комин с Михеевым, уже почувствовав себя <сверхлюдьми>, сами брезгуют брать лопаты в руки, а потому для всех работ используются новые рабы. Некоторые бедолаги, не сумев адаптироваться к рабству, как североамериканские индейцы, попросту уничтожаются. Такая участь летом 1996 года постигла бродяжку из Перми, <веселую, говорливую и отзывчивую>, по словам уцелевших очевидцев. 28-летняя пермячка Оксана, подобранная на вокзале, быстро сломалась от сырости, спертого воздуха и побоев хозяина, больше лежала на нарах, чем работала, вдобавок у нее обострилось психическое расстройство...

Несмотря на то, что хозяин вначале назначил Оксану <любимой женой> и в качестве любовного презента даже притащил в бункер старый телевизор, это ему быстро надоело. 28 февраля 1997 года Комин публично и жестоко убивает Оксану, труп вытаскивает и бросает в перелеске возле местной мечети. (Милиции, естественно, не удается провести связь с еще одним трупом в городе).

Кстати, основной контингент, Татьяну Козикову, просидевшую в бункере два с половиной года, и Татьяну Мельникову, <отмотавшую> в преисподней два года, Комин пугал еще и тем, что будет кормить их тушенкой из Оксаны, так как <труп вытаскивать тяжело>. Но об этом позже.

...А подземелье расширялось вглубь и вширь. Уже выкопан был колодец на глубине 18 метров, вторая конура ниже первой, намечалась третья. Для землеройных работ использовался молодой безработный Ш. Вскоре хозяин решил, что держать мужика - опасно и хлопотно, потому и устроил казнь. Мероприятие проводилось и с целью запугивания других: обвязав жертву проводами, Комин заставил женщин совместно включить рубильник. Тело зарыл в пригороде, но парня искали и даже похоронили вместо него другой разложившийся труп...

Вскоре, к собственному несчастью, поднаторевшему в убийствах <рабовладельцу> попадается беглая <кадровичка> Вера. Судьба ее была ужасна: несчастную опускают в бункер, привязывают к столу, и долго пытают, загоняя иголки под ногти на ногах, кому она рассказала про подземелье. Вера не сознается, ее ненадолго отвязывают и устраивают прощальный ужин - картошку в мундире. (Это угощение уже вошло в традицию перед каждым убийством). Затем ее привязывают к столу вновь, и Комин предлагает ввести ей в вену антифриз. Бедолага соглашается его выпить, и 16 часов умирает в страшных мучениях, захлебываясь рвотой (ей обвязали голову тряпками, чтобы не забрызгала стены).

После этого оставшиеся жертвы полностью деморализованы и не предпринимают попыток к освобождению, тем паче что лестница круглые сутки находится под током. Комин к тому же пугает рабынь рассказами о подложенных минах, носит с собой шило.

Кроме того, после единственной неудавшейся попытки двух Татьян к побегу в октябре 1995 года, когда женщины выскочили за дверь, закрыв ее ручкой от сковородки, но не успели подняться по лестнице и открыть другую дверь, режим ужесточился: теперь, при появлении, хозяин сигнализировал сверху звонком, а рабыни тут же должны были надеть ошейники с цепями, вмурованными в стену, и положить ключи от них на стол. Вдобавок, после побега Комин предложил дамам альтернативу: или разрезать рот до ушей (Гюго начитался!), или сделать татуировки. В итоге узницы получили слово РАБ на лоб, по кресту на носы и по три слезинки - под каждый глаз.

В случае других попыток к освобождению им обещано было обрезать носы, уши и другие части тела. И это было бы исполнено.

...Комин беспощадно эксплуатировал свою РАБсилу, заставляя на двух швейных машинах шить халаты, трусы и другие шмотки, до 32 изделий за ночь, и постоянно избивал содержанок за любые грехи резиновым шлангом. В особых случаях распинал на стене, привязывая руки к вбитым гвоздям. Кормил хлебом, водой и дешевой кашей на воде - чтоб не сдохли. И в таких условиях, кроме ширпотреба, Татьяны умудрялись вышивать вручную настоящие шедевры: две церковные ризы, подаренные Коминым настоятелю местного храма (за что священник отпустил электрику все грехи, не зная, естественно, о подземелье). Набравшись наглости, рабовладелец заявился однажды к межрайонному прокурору Самсонову, предложив ему в кабинет шитого золотом двуглавого орла за 400 тысяч. Денег у прокурора не оказалось...

В общем, как года текли недели, работа шла. Ходил по городу, здороваясь с соседями, маленький электрик, сбывая на местном рынке трусы да халаты. В планах его было создание целого подземного города, набитого рабами. Чтобы добраться до хорошей воды, объявил женщинам, что рыть будут вглубь на 70 метров. <В Америке ведь будем>, - пошутили те. Вновь стала муссироваться идея с огурцами. Бывали у Комина и редкие минуты хорошего настроения, когда он пил с рабынями водку. От этого они испытывали что-то вроде веселья, а Козикова позже даже призналась, что она кружилась по подземелью, держа на руках своего тщедушного <хозяина>. (Что мешало шваркнуть его об пол, да навесить сверху утюгом? Может, правильно говорят, что рабство - это не факт сидения на цепи, это состояние души?) И был бы под землей город-ад. Если бы не случайность. А точнее - любовь рабовладельца, оказавшаяся роковой.

Спал ли он со своими <Изаурами>? Позже Татьяны это отрицали, да и две сорокалетние дамы после длительного пребывания под землей, даже сохранив навыки чистоплотности, вряд ли выглядели слишком сексуально и возбуждающе. Короткая страсть вспыхнула у Комина к убиенной позже пермской Оксане, после которой место <любимой жены> (а в другой жизни электрик был разведен) оставалось вакантным. А так как свято место пусто не бывает, <счастливую> вакансию в подвале вскоре заняла 23-летняя Ирина, жительница Полян, которая за свою недолгую жизнь уже побывала замужем, родила ребенка, развелась, неоднократно <пропадала> из дому. В общем, стала на извилистую дорожку, которая и привела ее к подземных дел мастеру. Вначале Ирина хотела порешить себя, но ей помешала Козикова, в которой вновь забрезжила угасшая было надежда на освобождение.

И случилось так, что Комин... влюбился. Для частых <свиданий> он вырыл отдельную комнату, откуда часто доносились бурно выражаемые эмоции, и вскоре <дама сердца> обрадовала хозяина известием, что тот не бесплоден. Сраженный известием электрик (а жестокие люди, как правило, всегда сентиментальны), решил жениться. И даже смягчил режим содержания избраннице, которую стал выпускать на волю и даже содержал в своей квартире. Ирина - не будучи законченной кретинкой -тут же передала "маляву" своей матери.

(Позже счастливый жених все-таки заподозрил неладное и вновь водворил ее в бункер, а сам ходил к потенциальной теще и плакался: <пропала Ирина, невеста моя>. Мать, уже будучи осведомленной, косила под дурочку и даже всплакнула на пару с <женишком>).

В милиции долго вертели в руках записку, отказывались верить информации, но на всякий случай выследили Комина у гаража, куда он направлялся с портфелем (хлеб - рабам, напиток <Юпи> - себе), задержали и попросили показать <овощную яму>. От зрелища уходящей в недра лестницы у видавших виды оперативников перехватило дыхание, а потом даже они расчувствовались, когда на свет божий извлекли двух Татьян с белой, как пергамент, кожей. (Один милиционер сломал веточку березы и передал Мельниковой: <На, наверное, давно не видела>. Оказалось - два года. Татьяна, с черной повязкой на глазах (от солнца), прижала веточку к груди и расплакалась.

Вскоре был арестован соучастник, Михеев, всплыла цепочка убийств... В камере Комин вскрыл себе вены, но днем, когда не заметить это нельзя - так, для <понту>.

По телевизору <герой>, с подсказки ведущего, сквозь зубы попросил прощения у обеих Татьян и признался в любви к Ирине. А в СИЗО жаловался, что не успел достроить подземный город.

Задержанный признан вменяемым, и все, что ему сейчас светит по совокупности статей УК, - это пожизненное заключение.

 Эпилог (То, о чем после <хэппи-энда> обычно не пишут)

...Первые дни в больнице Татьяны не верили в свое освобождение. Им все казалось, что сейчас откроются двери и войдет маленький мучитель со страшными гинекологическими инструментами, которые он уворовал, служа электриком в акушерском отделении, и все грозился применить отнюдь не для проверки состояния здоровья. Позже - чуть адаптировались, интересовались, как свести татуировки и отдадут ли им швейные машинки, которыми они обшили половину населения Вятских Полян. Еще чуть позднее вообще почувствовали себя героинями дня и, выцыганив у представителей прессы полсотни тысяч, стали снимать стрессы с помощью истинно русского способа, послав за горячительными напитками, скажем так, собратьев по классу, которые днем и ночью сшивались под окнами больницы.

Позже, после выписки, их вообще видели у местного рынка, где они, начесав челки на надписи на лбу и надев темные очки, купались в лучах славы, принимая <гонорары> в стаканах из рук ахающих и охающих зевак. (Кстати, одна из них отказалась даже позвонить родственникам и сообщить, что жива).

Вот ведь какая мораль: где гарантия, что идеи рабовладельца Комина не дали своих ядовитых всходов, и однажды, проснувшись после .подобного <интервью>, нашим героиням можно вновь очутиться в столь привычной обстановке. Гаражей-то в городе много.

Впрочем, у людей, оказавшихся за бортом жизни, свои законы. Свое отношение к смерти, к достоинству и чести, к слабым и сильным. А память всегда коротка.

Р.S. Следственная группа исследовала только один ярус из трех подземных уровней. Ниже все опутано проводами, и в бункере днем и ночью горит свет, хотя весь гаражный комплекс обесточен. Какие еще мрачные тайны хранят другие уровни, пока неизвестно.

   Евгений ПЯТУНИН при участии Мэри ЛАЗАРЕВОЙ


Номер от 22.08.1997


Hазад